Возраст: Девять лет У девочки совсем нет друзей. Ее учителя озабочены и регулярно отсылают домой записки выражающие беспокойство по этому поводу. Ее мать и владелец Руки посещают школьные собрания и делают вид, что заинтересованы в проблемах педагогов. Но, закрыв дверь школы и придя домой, мгновенно о них забывают, оставляя все, как есть.
На девочке нет следов увечий и побоев, которые она переносит ежедневно. Прибор известный ей, как кожный регенератор, быстро стирает все следы ушибов и синяков. Со сломанными костями тяжелее, их плохо получается замаскировать. Она лжет, что упала вниз с лестницы, споткнувшись об игрушку. Она настоящий сорванец, постоянно лазает по деревьям.
Девочка всегда молчит. Не поднимает руку, чтобы ответить у доски, но вгрызается в знания с завидным упорством. Никто не хочет сидеть с нею за одной партой. Никто не хочет играть с нею и она сама не желает тратить время на такие пустяки. Никто не хочет быть с нею рядом вообще, ни дома, ни в школе. Они не знают, почему им не хочется с ней дружить, эти девятилетние дети. Они бояться и избегают ее.
Она стирает в дневнике записи: «Прошу, Вас зайти завтра в школу», чтобы владелец Руки случайно не увидел их. Ее раздирает желание пойти к педагогам самой и рассказать им все, что Рука делает с ней и ее матерью. Но она не смеет.
Она покорно принимает свое наказание и аккуратно делает домашние задания, как будто от этого зависит ее жизнь.
Глава 8- Что-о-о? – возмущенно орал Том Перис. Он ненавидел, когда на него самого орал отец, но сейчас просто не мог сдержаться.
- Я знаю, что ты чувствуешь, - успокаивала его Б'Еланна. – Но…
- Нет, - не утихал Том, - не знаешь, что я чувствую! Черт, тебя побери, Б'Еланна, мы только что вернулись в Альфа-квадрант! Нашему ребенку две недели отроду и ты хочешь отправиться на поиск каких-то безумных видений, которые отнимают жизнь у каждого третьего чистокровного клингона! Кто в здравом уме так поступает?
Она зло поглядела на него.
- Ты считаешь, что я полукровка и значит, не имею права на «Поиск Духа»? Что я настолько слаба?
читать дальше Том поздно понял, что выбрал неверную тактику в разговоре. Немного успокоившись, он попытался исправить свою ошибку.
- Нет, конечно, нет. Ты же знаешь.
Б'Еланна фыркнула и мотнула головой, словно ее душил воротник униформы. Потом выхватила кусок пергамента из кармана и протянула ему.
- Прочти, это.
Несколько секунд он внимательно читал, и постепенно на его лице появлялось выражение понимания принятого женой решения. Дочитав до конца, Том вздохнул и потер руками глаза.
- Мне жаль, тебе надо было сказала об этом сразу, - он вернул пергамент Б'Еланне. – Ненавижу, когда мы так спорим.
- Значит, ты понимаешь, почему я это делаю, - с облегчением сказала она.
- Да и надеюсь, что мне удастся объяснить родителям твои клингонские выкрутасы.
- Нет. Никто больше не должен знать. Я даже тебе не хотела говорить.
- Но почему, нужно держать это в секрете? – удивился Том.
- Считается, - с сожалением вздохнула она, - что ничто и никто не должен стоять между тобой и твоим «Поиском Духа». Дабы очистить свое сознание «Ищущий» отрекается от всех мирских проблем.
- Что ж, я смело могу сказать, что чище тебя и не придумаешь.
- Очень на это надеюсь, иначе священники храма могут отказать мне в просьбе пройти по пути «Поиска».
- Любимая, я начинаю волноваться за бедных священнослужителей.
В ее глазах блеснули хитрые искорки, и она улыбнулась его шутке.
- Сделаю все возможное, чтобы дело не дошло до дипломатического скандала.
- Только, что я скажу, когда вернусь домой без тебя. Может быть, сослаться на какой-нибудь ритуальный пост или обряд по причине смерти твоей матери?
- Хорошая версия. Думаю, тебе поверят, - согласилась Торрес.
- Пожалуйста, пожалуйста, береги себя, - обнимая жену, просил шепотом Том. – Я не смогу растить Мирал без тебя.
Ему показалось, что он видит слезы в ее глазах.
- Я постараюсь. Я хочу пройти через это и вернуться к своей семье. Бог свидетель, я буду скучать по вас обоим.
Том почувствовал, как его горло сжимают невидимыми тисками. Он судорожно сглотнул.
- Я уверен, что если тебе придется столкнуться с врагами, они жестоко пожалеют, что напали на тебя.
Наклонившись, он поцеловал ее, неистово, как в последний раз и невыразимо нежно. Она смутилась ласке и прервала поцелуй, вырвавшись из его рук.
- Мне надо возвращаться. Пожалуйста, позаботься о себе и Мирал.
- Вернись. Прошу тебя, вернись к нам, - шептал он.
- Я обещаю. Клянусь, что так и будет.
***
- Я просто не могу поверить, - говорил в сотый раз Доктор, - никакой толпы. Ни одной поклонницы. Журналистов и тех не видать. У меня были заранее отрепетированные речи…
- И даже список ответов для интервью. Я знаю, - раздраженно сказал Барклай. – Доктор, я сочувствую вам, но ваши дела обстоят именно так. Теперь позвольте мне вернуться к своей работе!
Доктор то и дело жаловался, что Вояджер стоит в ремонтном доке и, у него нет теперь своего дома. Реджинальд Барклай решил не упускать шанса и пригласил Доктора в гости. Конечно, у него все еще были ограниченные возможности в перемещении, но для такого профессионала, как Барклай, это не было проблемой. Несколько часов работы и гуляйте Доктор, где хотите. А когда Доктор согласился месяц назад встретиться с ним, Барклай вообще стал считать себя самым везучим инженером на свете.
Самый великий человек, ну не совсем человек, но без сомнения величайший искусственный интеллект, почил его своим вниманием. Барклай любил каждый его свободный фотон и мог заниматься моделированием полдюжины раз в день! Но Доктору и этого было мало. Он желал внимания все двадцать четыре часа в сутки. Доктор скучал. В медизоляторе дел нет, в отдыхе и сне голограмма не нуждалась и, Доктор не знал чем занять себя от безделья. А тут еще нехватка лести. В конце концов, он - интересный мужчина, он - профессионал, он - единственный в своем роде... короче Доктор не мог смириться с отсутствием внимания к своей драгоценной персоне. Как ни старался Барклай объяснить ему, что не только ЭМГ, а весь экипаж Вояджера обделили вниманием, Доктор и слышать ничего не хотел, и начинал ныть еще мудренее.
- Они восхищаются только Семь из Девяти, - бурчал Доктор, - и какая ирония, она от этого не в восторге! - Он тяжело вздохнул. - Гения никогда не ценят при его жизни. На свою беду, я бессмертен. Возможно даже, что я переживу Вселенную.
- У меня есть прекрасная идея! - воскликнул Барклай, подбегая к Доктору и хватая того за плечи. - Почему бы вам не начать писать новый голороман?
К немалой радости Редженальда лицо Доктора засияло восторгом.
- Свободный художник? Хм... интригует. Но я боюсь, что мой второй роман не будет иметь столь оглушительного успеха, как первый.
Барклай заволновался, как бы «рыбка» не соскочила с крючка.
- Нет, нет, что вы! Вы просто обязаны рассказать всем о тяжелых буднях ЭМГ.
- Хорошо, - смилостивился Доктор, - я мог бы написать автобиографичный роман о голограмме Скорой медицинской помощи, которая была так важна на звездном корабле и ставшая никому не нужной, погибающей без участия к ее проблемам, на бездушной Земле.
- Я буду с нетерпением ждать этого романа, который, безусловно, станет нетленным бестселлером всех времен и народов! - закатил глаза в потолок Барклай.
Доктор степенно сел в кресло и сцепив пальцы рук на груди, задумался над первой строчкой: «Я... нет, не так. Он был простой голограммой. М-м-м, пожалуй слишком мало достоверности. Он был незаменимой программой Экстренной Медицинской Помощи. Безвозмездной помощи каждому страждущему. Не плохо, совсем не плохо!»
***
Разговор с домашними вышел гораздо хуже, чем он ожидал.
Его мать разгневанно кричала, что он слюнтяй и тряпка. Мирал ревела в полный голос. Адмирал Перис смотрел на сына со смесью презрения и жалости. Том с ужасом думал, что он снова подвел отца, женившись на дикой клингонской женщине Макки, которая совершенно не собирается обременять себя мужем и новорожденным ребенком и сбегает неизвестно куда, чтобы отдать дань памяти мертвым в ущерб живым.
Единственное, что грело его душу то, что Б'Еланна доверила ему свою самую сокровенную тайну. И он сохранит эту тайну любой ценой.
- Я говорила тебе Оуэн, что эти семь лет вдали от родного дома его ничуть не изменят! – подвела итог случившемуся мать Тома. Мирал, затихшая явно с намерением набрать в легкие побольше воздуха, завопила еще громче. Оуэн Перис строго и грустно посмотрел на внучку, но ничего не сказал.
Том думал, что подвиг это не возвращение Вояджера домой, а умение слушать своих родителей молча.
Он вышел из дома на террасу. Мирал, кричавшая без остановок целых два часа и почти убедившая молодого отца в том, что она хочет остаться без легких, наконец, решила успокоиться и немного вздремнуть, прижавшись к груди Тома. Держа маленькую дочку на руках, Перис чувствовал, что он в этом мире не один. Прохладный вечерний воздух освежил ему лицо.
За спиной Тома скрипнула открывающаяся дверь. Он не стал оборачиваться, эти тяжелые шаги были ему хорошо знакомы.
- Помнишь, когда тебе было шесть лет, - Оуэн Перис встал рядом с сыном и посмотрел вверх в темнеющее небо, - мы лежали здесь на траве, и я показывал тебе созвездия?
- Конечно, помню, - улыбнулся Том. Отец вновь удивил его своей непривычной теплотой. Скажи он такое сыну семь лет назад, Том обернулся бы посмотреть, не случилось ли что с адмиралом Перисом.
- Пошли, - позвал Тома отец и стал спускаться по лестнице на лужайку. Он шел медленно, его шаг был тяжелый и уверенный. Талия у адмирала за последние годы заметно «расплылась». Том хихикнул, вспомнив про кулинарные курсы.
- Ты идешь или нет?
Том до последнего думал, что адмирал шутит, но тот прошел в центр лужайки и сел на траву. Задаваясь вопросом, что все это значит, Перис младший спустился к отцу и сел рядом. Оуэн погладил траву рукой и со вздохом удовольствия растянулся на живом зеленом ковре. Том, не споря, лег рядом. Мирал чихнула и поудобнее устроилась у отца на груди. Сердце к сердцу, отец и дочь.
- Звезды не изменят своего положения, - сказал Оуэн. – Чтобы мы с ними не делали. Что в действительности происходит, Том?
- О чем, ты? – Том, конечно, сразу понял, что хотел спросить у него отец и был рад, что тот не видит в темноте лица сына.
- Б’Еланна ведь не просто собралась соблюсти клингонский пост, не так ли? Здесь, что-то другое, более серьезное.
- Пап, я…
- Я хорошо понимаю поступки людей, сынок. Или ты думаешь иначе? Она не та женщина, которая способна просто ради собственного удовольствия сбежать, бросив мужа и крохотную дочь. Для этого ей нужны были очень веские причины.
- Что изменится, если я скажу, что у нее действительно были серьезные причины? - попытался уйти от прямого ответа Том. - Могу я не называть их?
- Можешь.
- Она вернется.
- Я надеюсь.
Они замолчали, и впервые за все годы это было просто молчание, а не недомолвка между отцом и сыном.
- Мы хотели, чтобы вы жили с нами, - сказал Оуэн. - Я так обрадовался внучке. Но, похоже это будет невозможно.
- Прости, папа.
- Ну, что ты. Ты взрослый мужчина, у тебя теперь своя семья. Ты только что вернулся из самого удивительного путешествия, которое можно себе представить. Мой сын вырос.
Том все больше удивлялся откровенности, с которой говорил отец.
- Куда ты пойдешь?
- Всем офицерам Вояджера предложили квартиры в Сан-Франциско и я подумал, что наверное стоит согласиться.
Оуэн хитро улыбнулся.
- Ты автоматически отказался от нашего с матерью предложения вставать по ночам и менять Мирал памперсы.
- Уверен, что мне удастся справиться с этим самому. Но я всегда буду рад принять от вас помощь.
- Мы поможем тебе, сынок. Обязательно поможем.
Они лежали на траве и смотрели на мерцающие в ночном небе звезды. Отец и сын.
***
Капитан Жан-Люк Пикар стонал во сне.
Бездушные, лишенные собственного «я» создания, с красными лазерами вместо глаз и с металлическими щипцами и когтями на руках, шли друг за другом. Лица серые с пульсирующими черными венами, тела закованы в плотную облегающую броню. Их становилось все больше и больше. Когда-то они были людьми, со своими желаниями и радостями, болью и страхами. Теперь они – коллектив. Бездушный, лишенный всяких эмоций, послушный механизм.
Он продолжал стрелять из фазерной винтовки, но они быстро приспособились и, энергия выстрела стекала по защитным экранам, как вода, не причиняя никакого вреда. Несмотря на его агрессивные действия, они не останавливаясь обходили его, по всей видимости, не считая серьезной угрозой. Он весь превратился в слух, ища Королеву, чтобы убить ее снова и снова. Но ее нигде не было.
Строй боргов внезапно разошелся, и капитан увидел группу людей на металлическом настиле Куба. Это были борги, но не совсем обычные борги. Большинство было детьми, и одна треть пожилые люди старше семидесяти лет. Почти все выглядели больными или сильно изнуренными. Живые и никому не нужные, они лежали в странных неудобных позах, словно брошенные на пол куклы.
Пикард не мог понять то, что он видел. Дети и взрослые больны? Тогда почему они борги? Борги постоянно находились в поиске совершенствования, они брали для ассимиляции только лучшие образцы от покоренных ими миров. Идея их общества – увеличить свое господство и численность, а не подвергаться самоуничтожению. Дети, которых брали борги, помещались в специальные инкубаторы для быстрого роста и развития. Старые и больные экземпляры живых организмов считались обузой и не вызывали интереса коллектива.
С другой стороны он понимал, что все это только сон, а в снах часто отсутствует здравый смысл.
Он проснулся от собственного крика ужаса, и тяжело дыша сел на кровати. Во рту все пересохло. Капитан потянулся и взял со столика рядом с кроватью стакан с водой. Выпив воду залпом, Жан-Люк закашлялся. Вернув стакан обратно на столик, он резко встал и подошел к зеркалу у раковины. Нажал рукой на кран и подставил ладони под струю холодной воды. С минуту Пикар внимательно смотрел на свое отражение, ожидая, что в любую секунду сквозь кожу щеки прорвется био-нейронный датчик. Но ничего подобного не произошло. Умывшись, он вернулся в кровать. Таких снов Жан-Люк не видел уже давно и вот на тебе, снова.
Без сомнения его сны связаны с возвращение Вояджера. Корабль нес в себе технологию боргов и двух людей, присутствие которых на Земле могло вызвать эти ночные кошмары. Ему еще не удалось встретиться с мальчиком и молодой красивой женщиной, которых освободили от связи с коллективом, но капитан старался сделать все от него зависящее, чтобы их встреча состоялась, как можно быстрее. Они и только они могли понять тот ад, который он пережил, будучи Локютасом. И наверняка, также будут рады встречи, как и он.
Семь из Девяти и Ичеб занимали мысли капитана в течение последних нескольких недель и его подсознание просто вывело идею боргов на первый план. Посчитав, что он понял причину сна, Жан-Люк постарался отречься от всех мыслей и попытался снова лечь и заснуть.