"С твоей любовью, с памятью о ней, всех королей на свете я сильней". / Шекспир Уильям/
Ура, папа привезет Маришке новых игрушек, а её маме денюжек))
9 февраля 2012г состоялся гастрольный спектакль театра LATC «Солитаре» в Мексике, Сан Хосе
Фото с пресс-конференции на следующий день после выступления:
Прессуха была жу-у–у–тко интересная. Бедняжка Роберт весь извертелся на стуле То ногами качал, то цепочку на шее теребил. И конечно, притащил с собой стакан воды (стоит под его стулом) www.youtube.com/watch?v=xWKgb4_-HK0&feature=mfu...
"С твоей любовью, с памятью о ней, всех королей на свете я сильней". / Шекспир Уильям/
"Модельное агентство" 1 сезон, 5 серия
*считает в уме* Три галстука за серию, умножить на 5-ть серий… Роберт, это же целая дюжина галстуком от Кардена! Откуда такие деньжищи у простого актера ещё не успевшего сняться в ST?
Итак, 5-я серия «Модельного агентства». Свидетельница по делу об убийстве топ-модели «ездит» наивному лейтенанту Сото по ушам...
... и тот, читать дальшенедолго думая, арестовывает хозяйку агентства. Опачки! Милый, мы же с тобой полсерии назад спали и играли с наручниками в очень увлекательную игру?
Но у лейтенанта новый галстук и ордер на арест.
Как и положено зачитываем права и обязанности.
Мда-с… быстро сценаристы симпатичного лейтенанта спровадили. Эх, Сото,Сото!
"С твоей любовью, с памятью о ней, всех королей на свете я сильней". / Шекспир Уильям/
Анонс: «На Земле вспыхивает чума Боргов. Вина падает на экипаж, недавно вернувшегося из Дельта-квадранта, звездолета «Вояджер». Командование Звездного Флота приходит к выводу, что Кэтрин Джейнвэй и ее команда, сами того не зная, могут быть разносчиками неизвестной болезни. Семь из Девяти арестована. С помощью звездолета «Энтерпрайз» и его командира, адмиралу Джейнвэй предстоит воссоединить свой бывший экипаж в единую команду и оградить Землю от полной ассимиляции коллективом Боргов. Времени мало! Неужели Вояджер вернулся домой, чтобы стать свидетелем конца человечества?»
читать дальшеЗвездный Путь «Вояджер» / Постфинал «Далекий Берег» Книга Вторая Автор: Кристиан Голден
От автора: Памяти экипажа шаттла «Колумбия»: ХАСБЭНД Рик Даглас, МАККУЛ Уильям Камерон, РАМОН Илан, БРАУН Дэвид МакДауэлл, КЛАРК Лорел Блэйр Селтон, АНДЕРСОН Майкл Филлип, ЧАУЛА Калпана; Посвящается
Мы скорбим и помним о Вас.
Ликует душа окрыленная звездами. Закончен тяжелый будничный труд, Закончены битвы, к далекому берегу Вернулся путник, пути конец. /«Гимн» Джон Элертон/
Возраст: Двадцать один год
Она лучший кадет своего курса в Академии, она учится днем и ночью.
Она старается быть как все, быть одной из них. Ее выбрали старостой группы. И курсанты, и педагоги восхищены ее находчивостью и силой, признавая в ней бесспорного лидера. Она знает, когда надо смеяться шутке и как выразить свою симпатию, с кем дружить, а кого избегать, и что конкретно сделать, чтобы расположить собеседника к себе. Она умело пользуется чужими слабостями, говорят людям то, что они хотят от нее услышать, легко проникая в их потаенные желания, заставляя играть на ее половине поля и ведя их за собой. Ее отец погиб несколько лет назад, когда борги напали на Волк-359. На похоронах она и ее мать держались стойко, но она знает, что в душе мать кричала от горя, так же как и она. И в синих глазах матери она видела скрытое пламя мести.
Она понимает, что в той ужасной бойне многие потеряли близких и дорогих им людей. Но она не может с этим смирится и не чувствует ничего, кроме желания отомстить. Гнев и ненависть кипят в ней. И в то же самое время, время траура по своему отцу, она благодарит кибернетических монстров за то, что они сделали возможной ее самую заветную мечту.
Глава 1
Вода была отвратительной. На поверхности плавали какие-то водоросли, жутко несло гнилью. И не смотря на это, Б’Еланна Торрес черпала воду горстями и с жадностью пила ее. Минула почти неделя с того дня, когда она, едва держась на ногах, вступила в дикую местность Бортекса. Ее первым желанием было смыть с себя липкую и вонючую грязь из крови и пепла, покрывавшую ее с головы до ног. Однако сразу сделать это не удалось, а со временем она и сама передумала. У мерзости, которой жрицы, во время последнего испытания, вымазали ее голое тело, неожиданно обнаружилась масса положительных свойств. Неприятный запах отпугивала насекомых, в изобилии имевшихся в этом тропическом климате, плюс мерзость оказалась прекрасным «кремом от загара», защищая кожу женщины от беспощадных солнечных лучей и даже больше, мазь служила неплохой защитой и от ночного холода! И когда она выходила на охоту, она была спокойна, за то, что никто не учует ее собственный запах. Ее мало радовало наличие вонючего дерьма на коже, потребовалось почти два дня, пока она не привыкла и ее нос не адаптировался к острому запаху. В этой дикой местности надо было хвататься за каждую соломинку способную спасти ей жизнь и удержать на плаву. И поэтому она безропотно терпела. Сначала Б’Еланна сильно не волновалась. Звездный Флот хорошо обучал своих кадетов справляться с чрезвычайными ситуациями, у нее было достаточно опыта, плюс семь лет пребывания на Вояджере. Но ЗФ также предполагал, в случае крушения корабля на поверхности неизвестной планеты, наличие у потерпевшего аварию пилота, фазера, пищевых пайков, комплекта скорой медицинской помощи и т.д. И уж конечно, самое малое, что предполагали адмиралы флота, это наличие одежды на кадете.
У Б’Еланны были только ее собственные две руки, две ноги и безграничный запас клингонского остроумия.
Первое, что она должна была сделать – найти воду пригодную для питья. Смутно припоминая школьный курс: «Растительный и животный мир Бортекса», ей удалось отыскать несколько съедобных ягод, кореньев, и фруктов. Дня через два, голод заставил ее пересмотреть рацион и, преодолев отвращение, Б’Еланна включила в свое меню насекомых. Добывание огня, посредством палочки с дощечкой, не составило особого труда, что послужило поводом еще раз с улыбкой вспомнить Чакотай, оскальпировавшего под это дело чуть ли не половину женщин на Вояджере, включая капитана.
У нее было две первоочередные задачи, противоречащие одна другой. Во-первых, она должна была остаться в живых и по возможности в здравом уме и трезвой памяти, насколько возможно в данных обстоятельствах. Во-вторых, ей во чтобы-то ни стало нужно отыскать указанное на карте матерью место. Не смотря на важность обеих задач, Б’Еланна отдавала предпочтение последней. Без компаса, при полном отсутствии знания местности и с незнакомыми звездами над головой, принадлежащими этому миру, шансы Торрес практически сводились к нулю. Карта нарисованная Мирал на скорую руку, предполагало ее возможное местонахождение где-то на северо-востоке от храма. Торрес потратила впустую два драгоценных дня, идя в неправильном направлении, пока не вспомнила, что солнце Бортекса восходит на юге и заходит на севере. Осознав свою ошибку, Б’Еланна бушевала как никогда, чем конечно произвела бы неизгладимое впечатление на Логт, будь та тому свидетельницей.
Резервные органы Торрес, доставшиеся ей по материнской линии, сослужили хорошую службу в условиях чрезвычайных физических нагрузок. Она вспомнила, как спорила с Доктором о пользе дополнительного легкого. Попади в ее ситуацию обычный человек, он давно бы уже был покойником. Даже она со своим клингонским наследием в конце дня падала практически без сил. Ноги покрылись волдырями и чтобы хоть чуть-чуть успокоить боль, она натерла их грязью, подумывая над тем, из чего бы смастерить обувь. Попытка обернуть ступни большими листьями с треском провалилась, листьев хватало максимум на полчаса ходьбы по ровной дороге. Ей требовалось что-то покрепче, чем пара лопухов. Она все сильнее и сильнее хотела есть. Коренья и личинки перестали ее устраивать. Торрес просыпалась с первыми лучами света и шла не останавливаясь до сумерек, лишь тогда позволяя себе подумать о ночлеге и костре. Она сжигала резервы организма, как безумная, становясь слабее с каждым днем. Голод заставил Б’Еланну подумать об оружии. Бортекс был миром богатым флорой и фауной. Какой-нибудь местный олень надолго обеспечил бы ее и пищей и одеждой. Мысли об олене сводили судорогой голодный желудок. Торрес не испытывала удовольствия от убийства. Она сражалась и убивала только когда речь шла о самообороне, или угрозе жизни ее друзьям, но здесь было преднамеренное убийство пусть даже и не человека, а животного. Большинство клингонов, на ее месте, и секунды бы не раздумывали убивать, или не убивать. Но только не она. Однажды, много лет назад, когда они только познакомились, Б’Еланна завела с Чакотай разговор об охоте. Как она и ожидала, индеец подошел к этому вопросу философски. Казалось, у него не было никаких сомнений относительно теории, или практики. - Но ты же – вегетарианец, - напомнила ему она. - Просто у меня есть возможность пользоваться репликатором, - возразил он. – Мне нет необходимости добывать себе пищу охотой. - А если бы была? Начал бы? - Конечно. - Не моргнув глазом? Он снисходительно улыбнулся. - Не совсем. У моего народа есть сложные ритуалы, чтобы подготовиться к охоте. Мы очищаем свое тело и разум посредством купания и долгих размышлений, становясь достойными успеха в охоте. Призывая дух животного, мы просим разрешения взять у него то, в чем нуждаемся. И совершив убийство, благодарим его за щедрость. Ничего не расходуется в пустую, кости, сухожилия, мех или кожа. Все это подарок животного охотнику. И сегодня, когда у нас есть репликатор способный обеспечить нас, чем только не пожелаем, от грибов до шоколадного пирога, у нас нет нужды больше охотиться.
Она подумала, что он со странностями и заказала себе в тот раз толстенный стейк. Тому нравилось мясо с печеным картофелем и…
- Прекрати немедленно! – заорала Торрес на саму себя. Б’Еланна заставила разум вернуться к мужу и ребенку. Нет, она не пропадет без вести, ради них не пропадет. Прошло всего каких-то несколько дней, как они расстались. Том стал ей надежной поддержкой задолго до свадьбы, и теперь, когда у них родилась Мирал, она смогла взглянуть на мир другими глазами, глазами матери, держащей на руках своего ребенка. По ее подсчетам Мира исполнилось сегодня девять недель. Торрес внезапно поняла, что большую часть этого времени она провела вдали от дочери. У нее и в правду не было выбора, кроме как оставить их и отправиться на «Поиски Духа». И разум, и сердце Б’Еланны, кричали об этом в унисон. Но другая ее часть, которая была женой и матерью, горько оплакивала разрыв с семьей. Слезы безостановочно текли по ее щекам, оставляя грязные полосы на серой маске, которая покрывала лицо. По крайней мере, они в безопасности. Том наверняка сейчас с Гарри и они пьют пиво и шутят, а Мирал мирно спит в своей кроватке в детской. Доктор ворчит на мужчин, но она знает, что он чуткий и нежный, насколько это только возможно для голограммы. Лучшего крестного отца у Мирал и быть не могло. Проклятье! Распустила нюни! И тратит впустую драгоценную влагу на глупые слезы. Торрес встряхнулась, вытерла глаза и… разразилась новыми проклятьями в свой адрес, поскольку занесла в глаза грязь и от этого начало дико щипать.
В туже секунду она услышала грикшака. Низкое, угрожающее рычание, было самым страшным из всего, что она когда-либо слышала. Мысли о муже и ребенке исчезли мгновенно. Ее разум, сконцентрировался на одной мысли, выжить. Она замерла, любое движение могло спровоцировать зверя к атаке. Глаза женщины лихорадочно искали врага. Вот, он, в высокой синей траве. Голубой мех почти полностью сливался с ландшафтом, и единственное, что выдавало его, это рычание. За несколько часов, которые Б’Еланна провела изучая флору и фауну Бортекса, она крепко накрепко усвоила одну вещь. Грикшак - самый опасный хищник на планете. У него не было ни малейшего страха пред гуманоидами, зато было много острых зубов и весьма приличные габариты. И вот они встретились, хищник и полу-клингонская женщина. Торрес мысленно ругала себя за нерасторопность. Она знала о грикшаке и не позаботилась изготовить себе оружие в первый же день. Вместо того чтобы подумать о безопасности, она, видите ли, предалась слезливым воспоминаниям. Прекрасно, теперь ее сожрут.
Приглядевшись к зверю внимательней, Б’Еланна облегченно вздохнула, грикшак оказался еще детенышем. Его мех был голубого цвета, а не серебристо-синего, как у взрослого хищника. Но при этом «малыш» уже успел заметно перерасти земного гризли. Обнаженные в вызове зубы, размером с ее ладонь, выглядели весьма впечатляюще. Черный, влажный нос нервно двигался, сопя всасывая воздух. Зверь казался растерянным оттого, что ничего не чуял. Торрес в сотый раз поблагодарила про себя жриц. Грикшаку потребовалось время, чтобы определить ее съедобность. Мерзкая мазь, похоже, единственная причина по которой Б’Еланна все еще была жива. Медленно, она посмотрела себе под ноги. Несколько камней, вот и все, что там было. Торрес постаралась запомнить их местоположение, чтобы в случае чего использовать как оружие. Недовольно урча, грикшак поднял голову, все еще пытаясь понять, кого это он встретил на своем пути, и почему у потенциальной еды нет запаха. Резко присев, Торрес подобрала с земли три крупных камня и опрометью кинулась к ближайшему высокому дереву. Обдирая руки и ноги, Б’Еланна, с максимально возможной для нее скоростью, полезла вверх по грубому стволу. Заметив, что «еда» удирает, грикшак разгневанно взревел, да так громко, что его наверное было слышно аж с орбиты планеты. Иссиня-черные когти взрыли землю на том месте, где только что стояла женщина. Продолжая реветь, зверь кинулся с бешеной скоростью метаться вокруг дерева. Ухватившись покрепче за ветку, Торрес прицелилась и бросила первый камень. Удар пришелся точно между глаз хищника. Она услышала хруст ломаемых костей. Грикшак покачнулся, но не упал. Б’Еланна со всей силой бросила второй камень, попав на этот раз по правому глазу зверя. Завопив от боли грикшак присел и, со всем как человек, прикрыл передней лапой морду. У нее остался последний камень. Внизу под деревом ревел, широко разинув острозубую пасть, раненый хищник. Набравшись храбрости, Торрес спрыгнула на землю и, подбежав к зверю, сунула ему в глотку камень в самый последний момент выдернув руку из пасти, прежде чем ужасные зубы успели сомкнуться. Но она была не достаточно быстра, огромная когтистая лапа полоснула по ее обнаженной спине. Острая боль чуть не свалила Б’Еланну с ног. Торрес, превозмогая себя, кинулась бежать сквозь высокую траву, чувствую, как кровь струиться по спине и ее запах наверняка приводит хищника в ярость. Шума преследования не было. Слышно было только, как хрустят стебли растений под ногами, по которым мчалась сломя голову Б’Еланна. Пробежав еще немного, она остановилась и посмотрела назад. Три легких с жадностью всасывали воздух, насыщая ее кровь кислородом. Женщину трясло от переизбытка адреналина в организме.
Погони не было.
Какое-то время она прислушивалась к опасной тишине позади себя. Ничего. Пару раз Б’Еланна порывалась снова бежать, но любопытство пересилило, и она решила вернуться и посмотреть, что стало с грикшаком. Зверя нигде не было видно. Торрес набрала побольше камней и, стараясь дышать, как можно тише двинулась обратно к дереву. Грикшак отчаянно ревя и корчась в смертельных муках, катался по земле. Его пасть была широко открыта, передние лапы полосовали по морде, в тщетной попытке вытащить камень, который Торрес запихала ему глубоко в горло. Конец был близок, огромный зверь упал обессиленный на землю, несколько раз дернулся всем телом и затих. Кровь и слюна медленно сочились из его острозубой пасти.
Торрес долго смотрела на поверженного врага. Несомненно, будь она чистокровным клингоном убившим грикшака, она сейчас бы огласила лес боевым кличем и устроила победный танец на его костях. А ей этого совершенно не хотелось. Ее тошнило от одной мысли о том, что она сделала, хотя бы и из самообороны. Лежа у ее ног, мертвый грикшак казался ей красивым и диким, жертва инстинкта, заставляющего все живое искать себе пищу и кров. Осторожно она приблизилась к зверю и присев на корточки, положила свою руку на его окровавленную голову. - Я благодарю дух грикшака, - громко сказала она, плохо соображая, что делает. – Я использую его плоть, как хлеб насущный и его мех, как одеяние для себя.
Ей нужен был острый камень, чтобы выпотрошить и освежевать добычу.
"С твоей любовью, с памятью о ней, всех королей на свете я сильней". / Шекспир Уильям/
Обсидиановая Бабочка - Богиня Ацтеков, которой приносились человеческие жертвоприношения. После колонизации и прихода католичества, превращена в главную католическую святыню Мексики Марию Гваделупе. читать дальшеОни убили моих братьев, моих детей, моих близких. Одна я рыдала на берегу озера Texcoco . До Скалистых гор поднимались вихри. Они нашли меня , нежно подняли и посадили на алтарь в Кафедральном Соборе. Я стала такой маленькой и серой, что многие путали меня с горсткой пыли. Да, я сама, мать земли и мать звезд, я, рождающая молнии, сейчас лишь синее перышко, потерянное птицей в кустах ежевики. Я танцевала, грудью вверх и кружилась, кружилась, кружилась до тех пор, что падала обессиленная; я бросала вокруг листья, цветы и фрукты. В моей груди кричал орел. Я была скалой, набирающей силу во сне, я была домом огня, тем первым котлом , где вариться человек и становится человеком. Ночью разрушенных слов, мои сестры и я, беремся за руки, мы танцуем и поем около I, единственной башни в теле опустошенного алфавита. Я до сих пор помню мои песни: Canta en la verde espesura la luz de garganta dorada, la luz, la luz decapitada.
Они сказали нам: что их дорога никогда не приведет в зиму. И сейчас руки мои дрожат и слова застревают на языке. Дай мне спокойное место и немного солнца. В былые времена, каждый час рождался из тепла моего дыхания, танцевал «мгновение» на острие моего кинжала и исчезал за блестящей дверцей моего зеркальца. В татуировках ходила я днем и обнаженной ночью, маленькое насекомое из малахита, которое поет между травами на рассвете и пересмешник из глины, который созывает умерших. Я купалась в солнечном водопаде, купалась в самой себе, затопленная в своем собственном блеске. Я был кремнем, который рвет упрямство ночи и открывает двери дождям. В небе Юга я посадила сады огня, кровавые сады. Его коралловые ветви, еще царапают души влюбленных. Там это любовь - встреча в середине пространства двух облаков и это не упрямство, когда камни бьются друг об друга, чтобы зажечь поцелуй , высекающий искры. Каждая ночь, это веко, исколотое шипами. И день не заканчивает никогда, рассказывать о себе, звоном медных монет. Я устала от этих счетов , камней превращенных в пыль. Я устала от этого одинокого пьедестала. Счастлива скорпион мать, пожирающая своих детей. Счастливая Черная Вдова . Счастлива та змея, что сбрасывает свою кожу. Счастлива вода, пьющая саму себя. Когда закончат пожирать меня эти образы? Когда я закончу падать в эти пустые глазницы? Я одинокая и павшая, как зернышко маиса, потерянное в пряже времени. Посади меня среди мертвых. Я проросту из глаза капитана. Напои меня дождем, согрей меня солнечными лучами. Мое тело, вспаханное тобой, станет полем, где посаженое единожды обернется сотней. Подожди меня на другой стороне: ты встретишь меня в вспышке молнии на другом берегу осени. Дотронься до моей груди. Целуй мой живот, алтарь для жертвоприношений. В моем пупе вихрь успокаивается: ибо я есть центр, который закружил этот танец. Сгори и растворись во мне, я жертвенный огонь, что вылечит тебя. Умри на моих губах. Родись в моем взгляде. Мое тело рождает образы, они бродят в водах, напейся и вспомни то, что ты забыл, родившись. Я рана, что не заживает, я маленький солнечный камень: дотронься до меня и мир загорится. Возьми мое ожерелье из слез. Я жду тебя на этой стороне времени, г де свет открывает царство счастья: договор враждующих близнецов, воды, которая сочиться между ледяными пальцами, окаменевшими, как король в его гордыне. Там ты раскроешь мое тело, чтобы прочесть страницы своей судьбы. *
"С твоей любовью, с памятью о ней, всех королей на свете я сильней". / Шекспир Уильям/
Милый и скромный подарок сделала на День рождения одному из западных фанатов ST его супруга. Не являсь сама фанаткой, но уважая интересы мужа, дама преподнесла благоверному золотые часы ручной работы с автографами Michelle Nichols and George Takei